Неточные совпадения
Он насильно пожал ему руку, и прижал ее к сердцу, и благодарил его за то, что он дал ему случай увидеть
на деле
ход производства; что передрягу и гонку нужно дать необходимо, потому что способно все задремать и пружины сельского управленья заржавеют и ослабеют; что вследствие этого события пришла ему счастливая мысль: устроить новую комиссию, которая будет называться комиссией наблюдения за комиссиею построения, так что уже тогда никто не осмелится украсть.
Иногда, глядя с крыльца
на двор и
на пруд, говорил он о том, как бы хорошо было, если бы вдруг от дома провести подземный
ход или чрез пруд выстроить каменный мост,
на котором бы были по обеим сторонам лавки, и чтобы в них сидели купцы и продавали разные мелкие товары, нужные для крестьян.
Хотя, конечно, они лица не так заметные, и то, что называют второстепенные или даже третьестепенные, хотя главные
ходы и пружины поэмы не
на них утверждены и разве кое-где касаются и легко зацепляют их, — но автор любит чрезвычайно быть обстоятельным во всем и с этой стороны, несмотря
на то что сам человек русский, хочет быть аккуратен, как немец.
На это Плюшкин что-то пробормотал сквозь губы, ибо зубов не было, что именно, неизвестно, но, вероятно, смысл был таков: «А побрал бы тебя черт с твоим почтением!» Но так как гостеприимство у нас в таком
ходу, что и скряга не в силах преступить его законов, то он прибавил тут же несколько внятнее: «Прошу покорнейше садиться!»
Все те, которые прекратили давно уже всякие знакомства и знались только, как выражаются, с помещиками Завалишиным да Полежаевым (знаменитые термины, произведенные от глаголов «полежать» и «завалиться», которые в большом
ходу у нас
на Руси, все равно как фраза: заехать к Сопикову и Храповицкому, означающая всякие мертвецкие сны
на боку,
на спине и во всех иных положениях, с захрапами, носовыми свистами и прочими принадлежностями); все те, которых нельзя было выманить из дому даже зазывом
на расхлебку пятисотрублевой ухи с двухаршинными стерлядями и всякими тающими во рту кулебяками; словом, оказалось, что город и люден, и велик, и населен как следует.
Несколько повозок с грязными армянами въехало
на двор гостиницы и за ними пустая дорожная коляска; ее легкий
ход, удобное устройство и щегольской вид имели какой-то заграничный отпечаток.
Ясно, что тут не кто иной, как Родион Романович Раскольников в
ходу и
на первом плане стоит.
Я, конечно, все свалил
на свою судьбу, прикинулся алчущим и жаждущим света и, наконец, пустил в
ход величайшее и незыблемое средство к покорению женского сердца, средство, которое никогда и никого не обманет и которое действует решительно
на всех до единой, без всякого исключения.
Но тут случилось странное происшествие, нечто до того неожиданное, при обыкновенном
ходе вещей, что уже, конечно, ни Раскольников, ни Порфирий Петрович
на такую развязку и не могли рассчитывать.
Дело в том, что Тарантьев мастер был только говорить;
на словах он решал все ясно и легко, особенно что касалось других; но как только нужно было двинуть пальцем, тронуться с места — словом, применить им же созданную теорию к делу и дать ему практический
ход, оказать распорядительность, быстроту, — он был совсем другой человек: тут его не хватало — ему вдруг и тяжело делалось, и нездоровилось, то неловко, то другое дело случится, за которое он тоже не примется, а если и примется, так не дай Бог что выйдет.
Из преступлений одно, именно: кража гороху, моркови и репы по огородам, было в большом
ходу, да однажды вдруг исчезли два поросенка и курица — происшествие, возмутившее весь околоток и приписанное единогласно проходившему накануне обозу с деревянной посудой
на ярмарку. А то вообще случайности всякого рода были весьма редки.
Барон вел процесс, то есть заставлял какого-то чиновника писать бумаги, читал их сквозь лорнетку, подписывал и посылал того же чиновника с ними в присутственные места, а сам связями своими в свете давал этому процессу удовлетворительный
ход. Он подавал надежду
на скорое и счастливое окончание. Это прекратило злые толки, и барона привыкли видеть в доме, как родственника.
Рыженькая лошадка,
на которой ехал папа, шла легкой, игривой
ходой, изредка опуская голову к груди, вытягивая поводья и смахивая густым хвостом оводов и мух, которые жадно лепились
на нее.
На каждом шагу он испытывал то, что испытывал бы человек, любовавшийся плавным, счастливым
ходом лодочки по озеру, после того как он бы сам сел в эту лодочку.
Сидя в углу покойной коляски, чуть покачивавшейся своими упругими рессорами
на быстром
ходу серых, Анна, при несмолкаемом грохоте колес и быстро сменяющихся впечатлениях
на чистом воздухе, вновь перебирая события последних дней, увидала свое положение совсем иным, чем каким оно казалось ей дома.
Сдерживая
на тугих вожжах фыркающую от нетерпения и просящую
хода добрую лошадь, Левин оглядывался
на сидевшего подле себя Ивана, не знавшего, что делать своими оставшимися без работы руками, и беспрестанно прижимавшего свою рубашку, и искал предлога для начала разговора с ним. Он хотел сказать, что напрасно Иван высоко подтянул чересседельню, но это было похоже
на упрек, а ему хотелось любовного разговора. Другого же ничего ему не приходило в голову.
Всё, что он передумал и перечувствовал, разделялось
на три отдельные
хода мысли.
Он взглянул
на небо, надеясь найти там ту раковину, которою он любовался и которая олицетворяла для него весь
ход мыслей и чувств нынешней ночи.
На небе не было более ничего похожего
на раковину. Там, в недосягаемой вышине, совершилась уже таинственная перемена. Не было и следа раковины, и был ровный, расстилавшийся по целой половине неба ковер всё умельчающихся и умельчающихся барашков. Небо поголубело и просияло и с тою же нежностью, но и с тою же недосягаемостью отвечало
на его вопрошающий взгляд.
Прежде он помнил имена, но теперь забыл совсем, в особенности потому, что Енох был любимое его лицо изо всего Ветхого Завета, и ко взятию Еноха живым
на небо в голове его привязывался целый длинный
ход мысли, которому он и предался теперь, остановившимися глазами глядя
на цепочку часов отца и до половины застегнутую пуговицу жилета.
Он слушал разговор Агафьи Михайловны о том, как Прохор Бога забыл, и
на те деньги, что ему подарил Левин, чтобы лошадь купить, пьет без просыпу и жену избил до смерти; он слушал и читал книгу и вспоминал весь
ход своих мыслей, возбужденных чтением.
На службе казенной состоял — бросил службу: вишь, ему
ходу не было…
На скором
ходу мы сбросили телегу и не слыхали толчка, а
на тихом
ходу нас бы выбросило из рельсов».
Он не стал останавливать, а самым скорым
ходом пустил машину и во весь дух налетел
на телегу.
Этот
ход мысли раздражал его, и, крепко поставив слона
на его место к шестерым, Самгин снова начал путешествовать по комнате. Знакомым гостем явилось более острое, чем всегда, чувство протеста: почему он не может создать себе крупное имя?
До деревни было сажен полтораста, она вытянулась по течению узенькой речки, с мохнатым кустарником
на берегах; Самгин хорошо видел все, что творится в ней, видел, но не понимал. Казалось ему, что толпа идет торжественно, как за крестным
ходом, она даже сбита в пеструю кучу теснее, чем вокруг икон и хоругвей. Ветер лениво гнал шумок в сторону Самгина, были слышны даже отдельные голоса, и особенно разрушал слитный гул чей-то пронзительный крик...
Это столкновение, прервав легкий
ход мысли Самгина, рассердило его, опираясь
на плечо своего возницы, он привстал, закричал
на мужика. Тот, удивленно мигая, попятил лошадь.
— Не выношу кротких! Сделать бы меня всемирным Иродом, я бы как раз объявил поголовное истребление кротких, несчастных и любителей страдания. Не уважаю кротких! Плохо с ними, неспособные они, нечего с ними делать. Не гуманный я человек, я как раз железо произвожу, а —
на что оно кроткому? Сказку Толстого о «Трех братьях» помните?
На что дураку железо, ежели он обороняться не хочет? Избу кроет соломой, землю пашет сохой, телега у него
на деревянном
ходу, гвоздей потребляет полфунта в год.
События, точно льдины во время ледохода, громоздясь друг
на друга, не только требовали объяснения, но и заставляли Самгина принимать физическое участие в
ходе их.
— Великое отчаяние, — хрипло крикнул Дьякон и закашлялся. — Половодью подобен был
ход этот по незасеянным, невспаханным полям. Как слепорожденные, шли, озимя топтали, свое добро. И вот наскакал
на них воевода этот, Сенахериб Харьковский…
Весь этот
ход — неверный, Клим Иванович, это
ход на проигрыш.
— Мыслители же у нас — вроде одной барышни: ей, за крестным
ходом,
на ногу наступили, так она — в истерику: ах, какое безобразие! Так же вот и прославленный сочинитель Андреев, Леонид: народ русский к Тихому океану стремится вылезти, а сочинитель этот кричит
на весь мир честной — ах, офицеру ноги оторвало!..
— Окажетесь в ловушке.
На случай отступления надо иметь сквозные
хода дворами. Разберите заборы…
— Вот, например, англичане: студенты у них не бунтуют, и вообще они — живут без фантазии, не бредят, потому что у них — спорт. Мы
на Западе плохое — хватаем, а хорошего — не видим. Для народа нужно чаще устраивать религиозные процессии, крестные
хода. Папизм — чем крепок? Именно — этими зрелищами, театральностью. Народ постигает религию глазом, через материальное. Поклонение богу в духе проповедуется тысячу девятьсот лет, но мы видим, что пользы в этом мало, только секты расплодились.
Сына моего — могу поставить в тупик
на всех его
ходах, а этого — не могу.
— Бунты и до пятого года в
ходу были. Богатые мужики очень злобились
на господ.
За окном тяжко двигался крестный
ход: обыватели города, во главе с духовенством всех церквей, шли за город, в поле — провожать икону Богородицы в далекий монастырь, где она пребывала и откуда ее приносили ежегодно в субботу
на пасхальной неделе «гостить», по очереди, во всех церквах города, а из церквей, торопливо и не очень «благолепно», носили по всем домам каждого прихода, собирая с «жильцов» десятки тысяч священной дани в пользу монастыря.
«Их, разумеется, значительно больше, чем фабрично-заводских рабочих. Это надобно точно узнать», — решил Клим Иванович, тревожно прислушиваясь, как что-то бурчит в животе, передразнивая гром. Унизительно было каждые полчаса бегать в уборную, прерывая
ход важных дум. Но, когда он возвращался
на диван, возвращались и мысли.
— Я телеграфировала в армию Лидии, но она, должно быть, не получила телеграмму. Как торопятся, — сказала она, показав лорнетом
на улицу, где дворники сметали ветки можжевельника и елей в зеленые кучи. — Торопятся забыть, что был Тимофей Варавка, — вздохнула она. — Но это хороший обычай посыпать улицы можжевельником, — уничтожает пыль. Это надо бы делать и во время крестных
ходов.
Шипел паровоз, двигаясь задним
ходом, сеял
на путь горящие угли, звонко стучал молоток по бандажам колес, гремело железо сцеплений; Самгин, потирая бок, медленно шел к своему вагону, вспоминая Судакова, каким видел его в Москве,
на вокзале: там он стоял, прислонясь к стене, наклонив голову и считая
на ладони серебряные монеты;
на нем — черное пальто, подпоясанное ремнем с медной пряжкой, под мышкой — маленький узелок, картуз
на голове не мог прикрыть его волос, они торчали во все стороны и свешивались по щекам, точно стружки.
Повторить эти слова ему не пришлось. В то время как полным
ходом, под всеми парусами уходил от ужаснувшейся навсегда Каперны «Секрет», давка вокруг бочонка превзошла все, что в этом роде происходит
на великих праздниках.
Мили за три от Шанхая мы увидели целый флот купеческих трехмачтовых судов, которые теснились у обоих берегов Вусуна. Я насчитал до двадцати рядов, по девяти и десяти судов в каждом ряду. В иных местах стояли
на якоре американские так называемые клиппера, то есть большие, трехмачтовые суда, с острым носом и кормой, отличающиеся красотою и быстрым
ходом.
— Как что: 101/2 узлов
ходу, прошли Бискайскую бухту, утром будем
на параллели Финистерре.
Адмирал предложил тост: «За успешный
ход наших дел!» Кавадзи, после бокала шампанского и трех рюмок наливки, положил голову
на стол, пробыл так с минуту, потом отряхнул хмель, как сон от глаз, и быстро спросил: «Когда он будет иметь удовольствие угощать адмирала и нас в последний раз у себя?» — «Когда угодно, лишь бы это не сделало ему много хлопот», — отвечено ему.
Сегодня встаем утром: теплее вчерашнего; идем
на фордевинд, то есть ветер дует прямо с кормы;
ходу пять узлов и ветер умеренный. «Свистать всех наверх —
на якорь становиться!» — слышу давеча и бегу
на ют. Вот мы и
на якоре. Но что за безотрадные скалы! какие дикие места! ни кустика нет. Говорят, есть деревня тут: да где же? не видать ничего, кроме скал.
Я спал, но к утру слышал сквозь сон, как фрегат взял большой
ход на фордевинд.
Еще досаднее, что они носятся с своею гордостью как курица с яйцом и кудахтают
на весь мир о своих успехах; наконец, еще более досадно, что они не всегда разборчивы в средствах к приобретению прав
на чужой почве, что берут, чуть можно, посредством английской промышленности и английской юстиции; а где это не в
ходу, так вспоминают средневековый фаустрехт — все это досадно из рук вон.
Плавание в южном полушарии замедлялось противным зюйд-остовым пассатом; по меридиану уже идти было нельзя: диагональ отводила нас в сторону, все к Америке. 6-7 узлов был самый большой
ход. «Ну вот вам и лето! — говорил дед, красный, весь в поту, одетый в прюнелевые ботинки, но, по обыкновению, застегнутый
на все пуговицы. — Вот и акулы, вот и Южный Крест, вон и «Магеллановы облака» и «Угольные мешки!» Тут уж особенно заметно целыми стаями начали реять над поверхностью воды летучие рыбы.
Мы через рейд отправились в город, гоняясь по дороге с какой-то английской яхтой, которая ложилась то
на правый, то
на левый галс, грациозно описывая круги. Но и наши матросы молодцы: в белых рубашках, с синими каймами по воротникам, в белых же фуражках, с расстегнутой грудью, они при слове «Навались! дай
ход!» разом вытягивали мускулистые руки, все шесть голов падали
на весла, и, как львы, дерущие когтями землю, раздирали веслами упругую влагу.
Адмирал, между прочим, приказал прибавить в письме, что «это событие случилось до получения первых наших бумаг и не помешало им распорядиться принятием их, также определить церемониал свидания российского полномочного с губернатором и т. п., стало быть, не помешает и дальнейшим распоряжениям, так как
ход государственных дел в такой большой империи остановиться не может, несмотря ни
на какие обстоятельства.
Мы полагали стать к часам четырем
на якорь; всего было миль шестьдесят, а
ходу около десяти узлов, то есть по десяти миль, или семнадцать с лишком верст в час.